Бог – Слово.
Глубоковский Н., проф.
Экзегетический эскиз «пролога» Иоаннова Евангелия (I, 1-18)
По-видимому, ближе к идее Иоаннова Логоса ветхозаветное представление о «слове Божием», но ему недостает ясно и определенно выраженного момента ипостатичности. Так, даже в наиболее характерном изречении Псалм. XXXII (33), 6: словом Господним небеса утвердишася оно означает лишь творческую энергию Божию (ср. ближайшее: и духом уст Его вся сила их) и может быть принимаемо за лицо только при свете новозаветного откровения. Равно и развитие этого понятия в таргумах под именем «memra di — jehova» не выработало идеи личности в качестве необходимого и существенного предиката, хотя и приближалось несколько к ней, ибо данное сочетание иногда заменяет там термины «Иегова» и «шехина». Однако и в данном случае это была — скорее — персонификация разума Божия и силы Божественной. Λόγος Апостола Иоанна ближе всего подходит к ветхозаветному учению о «chόkhmah», как оно изложено в Екклезиасте и осбенно в книге Притчей (VIII, 23 сл.) Но насколько внешнее сходство обеих концепций далеко от внутреннего совпадения, — в этом убеждает благочестивый автор Премудрости Соломоновой, который в понятии «chόkhmah» не поднялся выше идеи миротворческого и миропромыслительного разума Божия, обнаруживающегося в сохранении бытия тварей и в направлении их особенными действиями и чрезвычайными людьми (гл. VII, 21-Х). Впрочем, нужно согласиться, что в «chόkhmah» уже несколько предполагается известное различение Бога в Себе и Бога вовне, а в апокрифах, арамейских таргумах и в Каббале проглядывают некоторые черты ипостатичности....
Новое, истинное богосыновство объективно создается воплощением, но фактически оно бывает в каждом лишь тогда, когда люди признают в человеке Иисусе Бога-Слово, коль скоро это будет показано им осязательно. И действительно, Логос καὶ εσκήνωσεν ἐν ἡμῖν. Σκηνόω (ср. Быт. XIII, 12, Суд. V, 17, VIII, 11. 3 Цар. VIII, 12. Апок. VII, 15. XII, 12. XIII, 6) - от σκηνή (палатка, куща, временное жилище: Мф. XVI 1, 4. Марк. IX,5, Лук. IX, 33) — говорит прежде всего о вочеловечении, как историческом факте совершенного восприятия плоти, которая стала «вместилищем» для божественного Сына. Вместе с тем этот глагол всегда передает у LXX-ти евр. schachen (Быт. XΙΙΙ, 12 по А. Суд. V, 17. VΙΙΙ, 12. 3 Цар. VΙΙΙ, 12), а термин schechina-h специально употребляется для видимых явлений Иеговы среди народа Израильского — особенно в «скинии», которая в свою очередь была прообразом Господа Спасителя (1 кн. Ц. 19). Следовательно, во Христе «обитала вся полнота божества телесно» (Κοл. II,9) и была для всех очевидна во время Его жизни во плоти. ᾽Εν ἡμῖν, объединяя говорящего с читателями, разумеет всю церковь с ее членами, главами и представителями коих были Апостолы-самовидцы. Потому-то обитание Сына с нами не прекратится, пока существует самая Церковь Христова на земле. (Мф. XXVIII, 20)....
В Новом Завете безгранично доминирует χάρις — всецелое благоволение и снисхождение Божие со всем преизобилием благ Небесного Отца. Но благость есть существенное свойство Бога и именно в таком качестве она проявилась в мире чрез Единородного Сына во всем совершенстве по содержанию и по объему. Посему χάρις тут органически неразлучна от ἡ ἀλήθεια, которая удостоверяет вполне адекватное откровение Бога, точно отображающее самую природу Его, между тем закон лишь сень, показывающая только «задняя». 2) ῾Ο νόμος ἐδόθη, а благодать и истина бысτь (ἐγένετο). Они одинаковы по источнику, оба божественного происхождения и характера, но закон дан, как нечто внешнее, хотя бы святое, праведное и благое. Он не мог достигать человека прямо, а нуждался в Моисеевом посредничестве, которое обличает и приспособляет обе стороны (Гал. III, 19-20). В итоге получается не исключительное служение воли Божией, но как бы некий компромисс — относительный и временный, условный до такой степени, что еще пророк Иезекииль говорил о своих предках от имени Иеговы (XX, 25): «и (Аз) дах им заповеди не добрии, и оправдания, в них же не будут живи», как и Господь Спаситель свидетельствовал иудеям (Мф. XIX, 8), что и «Моисей (лишь) по жестокосердию вашему повеле вам пустити жены ваша: из начала же не бысть тако». Наоборот, «благодать же и истина 6ысτь (ἐγένετο), — стали сами реальным фактом и действуют не принудительно и обременительно, как нечто навязанное со стороны, а привлекая своею наличностию по соприсущим им качествам и, следовательно, располагая каждого к свободному решению.
Ей, гряди, Господи Иисусе! (XXII, 20).
Университет
1927, XII, 8 (XI, 25)/
Профессор Николай Никанорович Глубоковский
Благовестие св. апостола Павла по его происхождению и существу.
Книга 1
Трактат второй. Связь вопроса об обращении Савла с пониманием «Евангелия» св. Апостола Павла и предположения об иудейско-раввинских источниках при развитии последним своего христианского учения.
Разница начинается лишь с того пункта, когда он приходит к заключению. Отселе св. Павел расходится до диаметральности и поражает иудаизм именно там, где последний чувствовал себя особенно безопасным, обеспеченным на веки от всяких ударов самого враждебного напора. Нельзя не согласиться, что главнейшее отличие Синайского акта было в том, что он не исчерпывался вчинением ангельским, которое дополнялось ходатайством Моисеевым и только в нем закончилось вполне. Значит, в этом посредничестве и состоит вся важность, а в таком случае на нем должно быть сосредоточено все внимание при обсуждении исторической роли закона. Апостол даже не называет Моисея, поелику здесь вся сила его была в ходатайственной миссии. Но она необходимо требует двойства и будет неестественною при единстве. Потому безусловно истинно, что посредник при одном и для одного не бывает; при нем его совсем нет. Между тем Бог, несомненно, един со всею нумерической абсолютностью (Гал. III:20). Получается безысходное внутреннее противоречие, не нуждающееся в пояснениях. При всем том посредничество бесспорно и с логическою неотвратимостью убеждает, что при нем было еще второе. А раз Бог един, оно будет не божественным или человеческим. Св. Павел не договаривает этого тезиса — по его самоочевидности — и останавливается на отрицательном положении; поэтому именно оно выражает весь смысл сокрушительного силлогизма. Он гласит, что при Синае Бог был не единственным в законодательстве, и факт ходатайства показывает, что при Нем находилась другая сторона в лице народа, с которым Он как бы входит в соглашение, примиряет его запросы со Своими заповедями, применяется к его ограниченному уровню. По этой причине закон не мог быть самоцельным и самосветным излучением славы Божией, чистейшим отражением божественной воли, если в нем она посредствуется для людей и согласуется с человеческою. Условность законничества неизбежна и коренится в самой его природе. И устами Иезекииля (XX, 25) Иегова вещал об иудеях: дах им заповеди не добры, и оправдания, в них же не будут живи, ибо к ним примешивается элемент приноровительности к недостаточному и слабому. Соответственно этому и Спаситель по предмету развода решительно заметил фарисеям (M ф. XIX, 8): Моисей по жестокосердию вашему повеле вам пустити жены ваша; из начала же не бысть тако. Св. Павел эту идею формулирует иначе, обнаруживая внутреннюю и неотъемлемую недостаточность законнического института, как учреждения служебного и соподчиненного. В этом только отношении он мог показаться противным обетованию и лишь отсюда объясняется, почему далее (Гал. III:21) устраняется подобное естественное недоумение.
Азбука.ру
Комментариев нет:
Отправить комментарий